Intro.

Закройте за собой дверь. Пожалуйста!
Да, можно – с этой стороны. Если не страшно.
Ботинки можно оставить вон на той подставке. Право же, мне мало интересно, метет ли на улице чертовская пурга, льет ли адов ливень пополам с градом или же плавит мостовые знойное пекло… поставьте ботинки на подставку, и проходите сюда.
Не удивляйтесь натопленному камину по соседству с лихорадочно гудящим вентилятором: служба в экспедиционном корпусе редко оказывает на здоровье благотворное влияние. По правде сказать, не упомню что-то таких случаев.
Ну что? Добро пожаловать! На этом закончим с кодексом поведения подлинного джентльмена, лады? Что Вы предпочитаете? Колу? Молоко? Сидр? Кумыс? Граппу? Абсент? Или, может быть, настоящий ячменный кофе со льдом и имбирем? Угощайтесь… бар вон в том углу.
Визитку? Можно оставить вот здесь… Не извольте беспокоиться, я крайне редко что-либо теряю. Выбрасываю – да, чаще. Но коли выбрасываю, то – как правило, в окно, а не в мусорную корзину, н-да.
Уж простите за сумрак: такие перебои с газом, да и цены поставщик заламывает совершенно безбожные, даром ли его кличут Энди Крайст, спрашивается? В общем, мне Вас покамест не шибко видно, как и Вам – меня, впрочем.
Потому – просто проходите. Вон кресла, диван справа от двери. Постарайтесь не смахнуть со стола газеты! Да не подымайте уж, пускай, пускай лежат… Книги? Нет, хм, это не вполне… это свод законов и прецедентного права, а вон там, в углу, пособия по баллистике, трасологии и криминалистике.
Располагайтесь как дома, говорю же! Граммофон – конечно же, лучший из лучших, по крайней мере, для меня, - «VINTAGE 2 PG AD». Пластинки сбоку от бара, в этажерке… да-да, много, верно, и самых разных – я люблю только Хорошую Музыку, и не умею отказывать себе. Впрочем, если угодно, - в противоположном углу радиоприемник, там непременно идет какая-нибудь постановочная чепуховина.
Окна я бы не стал открывать – разве что вовсе невмоготу, тогда вон то, угловое, так мое кресло окажется вне сектора обстрела для парней, что дежурят на противоположной стороне улицы. Ну, давно… Ну, могут и спутать – все мы люди. Да не переживайте так – этот ковер чистили от крови уже восемнадцать раз!
На столе? Машинка. Нет, конечно же! «Ундервуд» - он только для отчетов. Помогает привести в порядок мысли.
Итак, я Вас слушаю. Очень внимательно.
Но прежде чем высказывать, несомненно, важные и свежие мысли и новости, обращу Ваше внимание вот сюда. Видите, что именно висит над камином? Точно так! Хорошая цацка – «ремингтон», право же… И очень не хотелось бы, чтобы в третьем акте нашей беседы его пришлось снять.

Сны волшебного королевства, ч.4

/для Заповедника Сказок/

В темноте, в глубине средь волнения трав опустились на дно все, кто думал, что прав,
И в песчаных промоинах скалясь на свет, ждут крылатый, но к ним не поспевший рассвет.
Эту сказку напевают истово там, за пирсами, на волнах, ероша шевелюры мысленно, забывая зубастый страх. Эта сказка не скоро скажется, никогда — при сияньи дня; над сетями под звёздами кажется: всё рассказано — про меня.
Дед в шезлонге сидит на палубе, от судьбы оградившись очками. От него не услышишь жалобы, нареканий на хтонь и драму: есть в бугристых усталых пальцах полбокала абсента с ромом? Значит, пусть недотёпы пялятся, пересказывая знакомым… «Был, мол, был, до рассвета строго, рассекая студёный сумрак! А кому же под алым-то гротом? Не на палубе? Скрылся в кубрик!» Побережье покрыто лаврами, побережье стрелками щерится темнолицыми — чисто маврами! — в алый парус, кричат, не верится. А на палубе ночи ждёт тот дед да смеётся в усы пушистые. Не сказать уж, сколько так длится лет, — что ни вечер, то прочь от пристани.
Collapse )

Новый Куш

В общем, потрачено. Теперь, когда все уже знают, что я плохой орг, я чувствую себя немного свободнее и могу себе позволить сделать еще что-то хорошее хотя бы разок.
На Прикле опять будет конкурс, опять будет Куш, с денежным призом в 100 долларов, интересным жюри, возможностью писать два рассказа и соревноваться с хорошими авторами.

Ссылка на все движение.

Темы захода:
так это делали раньше;
when things explode;
серые глаза - рассвет.

Дедлайн - 15.05.20 (23:59 по Москве).

Я вряд ли осилю сообщить всем, кому хочется, так что если вы хотите или знаете того, кто мог бы - добро пожаловать.

Аларчик просто

Давненько здесь ничего не было, так что пусть будет это :)

Аларчик просто

Скользил в ладонях руль и приплясывал.
Пришлось остановить фургончик, вдавив стопор в каучуковую подстилку, прожжённую там и сям окурками.
Аларь вдумчиво и медлительно опустил боковое окошечко, белёсым перепуганным взглядом таращась в зеркальце заднего обзора. Уцелел всё же, задумчиво пропыхтел он, пробуя раздувающимися ноздрями прелый грибной запах осеннего Догорья. А сам понимал под взмокшим лбом: чудом уцелел. Чудом.
— Мог и подвести вас, девки, — сказал Аларь вслух, морщась и нашаривая сигаретку.
Никто не ответил; да и не ждал он ответа, честно-то говоря, это, скорее, лишний бы гвоздик в гроб был — ответь ему кто сейчас. Девчонки-то смирно лежали в кузове, в аккуратном, надёжно зашвартованном штабеле опрятных и нарядных ящиков с плюшевой обивкой. Разговаривал Аларь с ними, застопорёнными, только от чудовищного бессилия и огромной усталости.
Иной раз оно случалось: хотелось и самому уметь вот так запросто завести хитрую пружину внутри, и снова скакать жеребёнком без роздыху и сомнений.
Collapse )

Элли

(извинити, вспоминаю, как это делается, поэтому и мрачно)


ее зовут Элли, думается любому
шлепает по обочине косматая будто львица
химическая завивка напоминает солому
тысячу лет назад можно бы было влюбиться

чуть выше туфелек битва: лорд варикоз с целлюлитом
сетчатые чулочки скрыли войну престолов
цареубийства, котлы, авиабомбы и артобстрелы
в пропахших бензином кабинах ног не увидишь голых

Collapse )

Кот Басё

Я, кажется, никогда не рассказывал здесь о своих любимых поэтах и поэтессах, да и вообще жжшка-то моя хаотичная и бессистемная. Но в последние годы мне больше всех нравится Светлана Лаврентьева ака Кот Басё. Случайно ее стихи увидел несколько лет назад, и с тех пор читаю.

Дэйви Джонс любил женщину
Город моря не знал и был безнадежно зол, вместо шлюх портовых испытывал старых дев. У морского дьявола был здесь иной резон - вышло так, что в море ему не осталось дел. Говорили в тавернах, что сушей наказан черт, что ни парус, ни компас ему не вернут пути. Говорили, что море стоит за его плечом, оттого ему выхода к морю и не найти. Дэйви Джонс любил женщину, только её одну, но она была ветром - попробуй её поймай. И тогда он решил людей отправлять ко дну, свою смерть, как сердце, из каждого вынимать. Дэйви Джонс любил женщину, женщина вышла в шторм. Он считал шаги: пучина, доска, прицел. Много лет прошло, и он позабыл, за что. Но из бездны к нему все тянется эта цепь. Иногда под вечер стихает привычный гул, опускаются ставни, на город ложится сон, и становится легче, и тень, что стоит в углу, превращается в свежий бриз и морскую соль. Дэйви Джонс выходит, поет о своих морях, замечает в каждой случайной ее черты.
Убивает он, ни слова не говоря.
Только смерть не избавляет от пустоты.

Collapse )

Занимательное черчение

Теперь уже не вспомнить, кто из нас предложил пирамиду.
Мне-то что. Я, как и положено ботану, высунулся за окошко первым.
Нельзя сказать, что это больно, поймите меня правильно. Это, честно говоря, даже не смертельно — хотя, коль скоро сообщить о том в моём нынешнем виде я не умел, ребята интуитивно сошлись на противоположном мнении.
Сперва они отнеслись к тому, что свалилось обратно в комнату, уважительно и благоговейно. Пару часов я просто наблюдал, как они суют за окно разный хлам и неизменно офигевают от полученных в результате метаморфозы пакостей. Потом оказался лишь одним из множества подозрительных предметов неясного происхождения.
Collapse )

Ритуал человека

Виктор Колюжняк «Эль Пунто»

Говорят, случается, что с человеком сразу хочется пойти в поход. Петь под гитару, обниматься под звездами, мечтать, строить и просыпаться рядом.
Точно известно, что подчас знакомство начинается с хрестоматийного учебником по макушке и пинка по портфелю, чтобы закончиться стылой горечью утраты после полувека немеркнущего жара в груди, семейного гнездышка и мира, который несли вместе и подарили детям, внукам…
Я помню, о чем говорю, не спешите. Не перебивайте.
Я говорю о книге Виктора Колюжняка «Эль Пунто».
Что скрывать: для меня знакомство с ней началось в классическом стиле — захотелось здорово пнуть текст за типичный для нынешних креативов фронт трудоустройства героя, рекламу. Да, на сей раз у нас свадебный фотограф, и буклеты для фирмы, и все убедительное, но пресное, пустое, растворенное в неуловимо-зыбкой пастельности.
Collapse )

Город для настоящей смерти

Был поздний час, и никого не осталось в кафе, кроме Фрэнка — он сидел и мрачно наблюдал за Эрни, размахивавшим руками в тени кряжистого каштана. Как всегда, старине Хэму мерещилось, что вот тут-то, в Париже, самое место для настоящей жизни. В то время Фрэнк знал вкус крови, и запах скверного рома, и ощущение латунного кастета на скуле. Но как унять чокнутого пактианца, едва успевшего вернуться в психованную старушку-Европу, узнать не успел и ощущал смертное одиночество, вслушиваясь в грохот моторов шестибашенных монстров, вступающих в город.
Collapse )